и оно не угасло вместе с пламенем, что держал Сюаньминь, едва только прогорит масло.
Как такой человек мог столь быстро ускользнуть на глазах у него и Сюаньминя?
Только что Сюэ Сянь всё ещё был не уверен. В конце концов, пол опустился слишком быстро, а всё его внимание перетянул на себя звук дыхания, настолько, что он совершенно не обращал внимания на Каменного Чжана и Лу Няньци. Он даже заподозрил — может, эти двое и вовсе не спускались, а остались снаружи.
Однако теперь к исчезнувшим прибавился и укрывающийся человек…
Если бы и на этот раз не заметил, что что-то в этом нечисто, то от головы на шее не было бы никакой другой пользы, кроме той, что она прибавляла роста.
— Чтобы избежать беды, кое-кто, видимо, притворяется духом[179], — говоря это, Сюэ Сянь приподнял подбородок в сторону, где был Сюаньминь: — Ты внимательно рассмотрел это место? Есть какие-нибудь следы?
До чего неудобно было остаться без коляски, в каждом деле приходилось полагаться на других, и пусть он никогда не сомневался в способностях Сюаньминя, однако, очутившись во мраке, попусту ждать, пока другой человек сделает выводы, было действительно неприятно. Сюэ Сянь не мог сидеть смирно, он без лишних раздумий взмахнул рукавом у стола под собой — и весь деревянный стол внезапно поднялся.
В мгновение ока стол с Сюэ Сянем бухнул, тяжело опустившись рядом с Сюаньминем.
При таком размашистом движении Сюэ Сянь, однако, сидел всё так же надёжно; когда ветер, принёсший стол, ударил в угол стены, он поднял полу рукава Сюаньминя, и едва Сюэ Сянь, опустившись, вдруг отозвал его, каменная комната вновь погрузилась в тишину.
Сюаньминь поднял фонарь, и по виду его казалось, что он не может найти слов, он так ничего и не сказал и лишь тщательно осветил огнём лампы угол и пол, не упустив ни малейшего следа.
— Здесь капля крови, — сказал Сюэ Сянь, указывая на пятнышко аккурат возле щели в самом углу.
Услышав, Сюаньминь бросил внимательный взгляд и, словно вспомнив вдруг что-то, обернулся к соответствующему месту в другом углу и посветил:
— Здесь тоже.
Он поднял руку к Сюэ Сяню, подав ему знак немного подождать, и с лампой широким шагом пошёл к углам в другом конце, а взглянув, повернул голову к Сюэ Сяню в темноте:
— Этот человек расставил построение.
Сюэ Сянь понял:
— Ну конечно, не может сбежать, так стал играть в духа. Какое это построение?
В познаниях о методах вроде построений он значительно уступал Сюаньминю, в конце концов, нуждался в них он очень редко. Разумеется, на основании одних лишь капель крови и их расположения ему было не по силам определить, что это за построение, в таком деле всё же приходилось полагаться на Святошу.
— Это совсем не то магическое построение, где опасности подстерегают со всех сторон, такое лишь очень затратно по времени, — удерживая фонарь, Сюаньминь пришёл обратно.
— В подобной каменной комнате опасностям почти наверняка и неоткуда подстерегать со всех сторон. Но что это за отнимающая время магия? — спросил Сюэ Сянь, хмурясь.
— Это построение под названием «Кольца в девять звеньев»[180], — Сюаньминь поставил фонарь обратно на стол и сказал ровно: — Магию построения не разбить.
Сюэ Сянь:
— …Что значит — магию построения не разбить? Неужели если вошёл, то даже не думай выйти?
— Обычные ловушки построений имеют двери. Хотя восемь врат изменчивы, но нужно лишь найти верные — и можно высвободиться из ловушки, — Сюаньминь объяснял в неторопливой манере: — А из построения «Кольца в девять звеньев» выхода нет, и нет разницы, глубоки ли или поверхностны способности запертого человека. Обычно такое построение используют, чтобы выбраться из опасной ситуации. Оно может действовать один шичэнь, а спустя шичэнь рассыпается само, — сказал Сюаньминь.
Сюэ Сянь попросту рассмеялся от злости:
— Если мы выйдем после шичэня заключения здесь, не иначе как даже сваренная утка уже улетит.
У него в самом деле не было терпения попусту терять целый шичэнь в этом проклятом месте. Холодно усмехаясь, Сюэ Сянь взмахнул рукой.
— Стой! — заметив его вид, позвал Сюаньминь, хмуря брови.
И всё же было поздно. В крохотной прямоугольной комнате внезапно засияли фиолетовые и белые вспышки, каждая обрушивалась на стены каменной комнаты с неистовой мощью. Когда белый свет ударял в стену, раскаты грома потрясали Небеса и содрогали землю, грохотали непрестанно.
Очевидно, этого Старейшего вывели из себя. Из ловушки построения не было выхода, так что он собирался разбить её силой. Когда пробьёт брешь, тогда и прислушается.
Однако это построение «Кольца в девять звеньев» было очень коварным. Гром и молнии, носившиеся по каменному помещению, не только не могли пробить никакой щели, но ещё и вызвали огонь от грозы: багряно-красное пламя клокотало везде, куда ударяли молнии, и в мгновение ока стены со всех четырёх сторон укрыл необъятный пожар.
Языки пламени были очень длинными, ещё немного — и станут лизать рукава его и Сюаньминя.
Но вовсе не это было наиболее докучливым, сильнее всего досаждало то, что горячий воздух, приносимый пожаром на всех четырёх стенах, непрерывно поднимался. Он мгновенно заполнил всю каменную комнату — если огонь продолжит так гореть и дальше, то она превратится в печную топку.
На миг Сюэ Сянь ощутил себя так, словно вернулся в золотую жемчужину и оказался настолько обожжён поясом Сюаньминя, что катался по всему мешочку.
Круглый год в пути его сопровождали облака и гром, он взмывал в Небеса и погружался в море. Он всегда любил прохладу и любил воду, и самым раздражающим для него было именно пламя, такое горячее, что заставляло промокнуть от пота.
Пока всё поджаривалось, стол, на котором оставался Сюэ Сянь, внезапно толкнули, и он чуть вздрогнул. Сюэ Сянь наклонил голову взглянуть — и увидел, как Сюаньминь закрывает глаза, сильно хмурит брови и опирается одной рукой о край столешницы.
Плохо, действие слюны дракона всё ещё не рассеялось, он уже был ужасно разгорячён, силой подавив внутренний жар в теле, сейчас же, когда его пропаривали внешний пожар и горячий воздух, это грозило не просто стать вовсе нестерпимым, но и подорвать подлинную жизненную силу и привести к помешательству.
Не желая и думать об этом, Сюэ Сянь вмиг остановился.
Раскаты грома и молнии тотчас исчезли без следа, а с ними понемногу отступал и пожар, окружавший со всех сторон. На стенах даже не осталось обуглившихся следов, словно всего этого только что и вовсе не происходило… Так и есть, что-то нечисто.
